Кикины

История семьи. История рода

  • Full Screen
  • Wide Screen
  • Narrow Screen
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Древний род Волконских

Дмитрий Андреевич Волконский (…)

6.144.101. Дмитрий Андреевич Волконский (…-…). Князь Дмитрий Андреевич, стольник (1655–1671). Ж. Анна Михайловна, уп. 1694 г.

Дмитрий Андреевич (№ 144) (брать предыдущего), состоял при сроднике своем кн. Ф. Ф. Волконском (№ 96), которого провожал в посольствах и во время киевского воеводства. В 1655 г., в сентябре месяце, Дмитрий Андреевич выступил из Киева «плавно»; 15-го числа пришел под Туров, жители которого вышли к нему на встречу с образами и принесли присягу царю. Из Турова, где он остановился лишь на несколько часов, кн. Дмитрий отправился сухим путем под город Давыдов. Не доходя до него с версту, он встретил литовское войско, разбил и отбросил его в город; заперев неприятеля в городе, он велел его зажечь, и все, что не успело спастись бегством, погибло в пожаре. На следующий день (16 сентября) Дмитрий Андреевич возвратился к своим судам и поплыл вниз по Горыни в Припети, откуда опять сухим путем поплыл 20-го числа до Столина. Литовское войско, выйдя из города, завязало упорный бой, но было разбито и обращено в бегство; город же взят и предан огню. Возвратившись из Столина же своим судам, Дмитрий Андреевич поплыл до Пины и 25-го числа достиг города Пинска; но так как неприятель не дал тут высадиться, то князю пришлось спуститься ниже, к селу Пеньковичам, где завязался бой, который кончился отступлением неприятеля и взятием Пинска. Пробыв в этом городе двое суток для отдыха, Дмитрий Андреевич 27 сентября сжег его со слободами и, сев на суда, доплыл до села Стахова. Здесь он опять разбил литовцев. Затем, продолжая путь, он остановился в Кожане и Латве, жителей которых привел к присяге, и Днепром возвратился в Киев. Отряд, с которым кн. Дмитрий совершил этот быстрый и счастливый поход, он, будто бы, привел обратно в целости; за весь поход было всего трое раненых: у одного солдата под Пинском руку оторвало из пушки, и двое ранены из пищалей  ). Какая бы ни была точность этого показания, 15 ноября кн. Дмитрий сам прискакал к государю в Смоленск с сеунчей, что «милостью Божьей и Государским счастьем взял он три города: Пинск, Давыдов и Столин, и три города добили челом: Туров, Латва и Кожанъ»  ). В 1656 г. за литовские бои, и за вышесказанный сеунч придано Дмитрию Андреевичу 100 чети.

В 1657 г., июня 9, на отпуске польских послов, кн. Дмитрий стоял у государя в рындах  ). В 1658 г. он провожал кн. Ф. Ф. Волконского (№ 96) на Виленский съезд. В 1659 г., 22 июня, государь поручил ему приводить под свою руку калмыков и идти с ними на Крым; того же дня, перед обедом, кн. Дмитрий был у руки. В 1662 г., 12 сентября, Дмитрий Андреевич отправился со своими сродниками «плавно» в Казань для усмирения Башкирцев. Об этом походе против казанских татар, уральских и сибирских кочевников, под предводительством четырех Волконских, уже сказано было под № 94 родословной росписи, и к нему придется возвратиться под № 145–м.В 1671г., на церемониях при похоронах царевича Алексея Алексеевича, Дмитрий Андреевич значится на 5–м дне - 22 января, и на девятнадцатом - 5 февраля [178].

Юрий Андреевич Волконский (…)

6.145.101. Юрий Андреевич Волконский (…). Князь Юрий Андреевич, стольник (1645–1671). Ж. Лукерья Григорьевна Мотовилова, бывшая в 1–м браке за князем Осипом Даниловичем Шехонским. Юрий Андреевич (№ 145) (брат предыдущего) в 1645 г. пожалован в стольники; в Боярской книге того года под именем его написано: «поместный оклад 450 чети, как был в стряпчих». В 1647 г. оклад его с придачами был 600 чети. Участие кн. Юрия в литовских походах явствует из Боярской книги 1656 г., где сказано, что ему придано за приезд в срок в Вязьму 50 чети и за литовскую службу - 150 чети. В 1657 г., 9 июня, на отпуске польских послов, он стоял у государя в рындах  ). По спискам 1658 г. оклад его был 780 чети. В 1668 г., для объявления блаженной памяти государя царевича, придано ему 100 чети, и в 1669 г. за службу - столько же. В 1671 г., 12 ноября, Юрий Андреевич значится стольником у государского стола [178].

Александр Андреевич Волконский (…)

6.146.101. Александр Андреевич Волконский (…). Князь Александр Андреевич, стольник (676–682). Александр Андреевич (№ 146) (брат предыдущего) в 1647 г. значится в стряпчих; оклад его с придачами был 700 чети. В 1656 г., 2 апреля, по помете дьяка Василия Брехова, учинен ему оклад вновь 500 чети. Ему же за приезд в Вязьму придано 50 чети и за литовскую службу - 150 чети. В 1660 г., 8 мая, Александр Андреевич был стольником у государского стола в Грановитой палате, на отпуске Грузинского царевича Николая. В 1666 г., за службу 1664–65 гг., что «он был с боярами и воеводами, придано ему 130 чети». В 1670 г. он упоминается в стольниках. В 1675 г., за объявление блаженной памяти государя царевича, придано ему  100 чети. В 1682 г. Александр Андреевич дневал у гроба царя Федора Алексеевича в 10 день кончины его, 6 мая [178].

Андрей Михайлович Волконский (…-1668)

6.147.103. Андрей Михайлович Волконский (…-1668). Князь Андрей Михайлович, стольник, умер в 1668 г.

Андрей Михайлович (№ 147) (правнук Константина Романовича (№39), убитого в бою под Рыльском в 1560 г.. В Боярской книге 1640 г. под именем его написано: «оклад ему поместный по верстанию. В 1641 г., 22 октября, родовая вотчина кн. Григория Константиновича Волконского (№ 63) в Тульском уезде отдана была кн. Андрею, внучатому племяннику Григория Константиновича и кн. Льву Михайловичу (№ 106), сыну Михаила «Орла» Волконского (№ 64), родного племянника кн. Григория, «потому что ближе их к кн. Григорию Волконскому нет, а кн. Василию Богдановичу (№ 120) отказали, потому что он от кн. Григория далек. Действительно, князь Лев, сын Михаила Константиновича, приходился, как сказано, родным племянником Григорию Константиновичу, а кн. Андрей, внук старшего из «Константиновичей» и сын кн. Михаила Федоровича (№ 103), приходился Григорию Константиновичу внучатым племянником. Василий же Богданович Веригин–Волконский приходился кн. Григорию лишь пятиюродным племянником».

И вот, «16 ноября (того же 1641 г.), по государскому указу и по памяти воеводы Павла Степановича Давыдова, тульский пушкарь Гришка Полунин отказал в Тульском уезде, в Колоденском стане, князю Льву Михайлову сыну и стольнику князю Андрею Михайлову сыну Волконским старую родовую вотчину окольничего князя Григория Константиновича Волконского, что в 143 (1635) году  ) дано сыну его, стольнику кн. Ивану, в вотчину, жеребей села Супрута, на реке на Упе и на речке Супрудке. А в селе церковь Рожество Пречистой Богородицы, древлва, клецки, на вотчинников земле; а в церкви всякое церковное строенье прежнего вотчинника; а другая церковь Архангела Михаила в нынешнем в 150 (1641) г. сгорела, а у церкви дворы: попов, дьячков, и в семь двор вотчинников в (крестьянские дворы); половина села Беликова, Никольское тоже, а другая половина того села за кн. Василием Богдановичем Волконским (№ 120); а в селе церковь Николы Чудотворца древлва, клецки, вообще с князьями Львом и Андреем Волконскими; у церкви дворы; попов и дьячков (и крестьянские); деревня Сеиеновская с крестьянами; деревня Шлыково с крестьянами; пол пустоши Билона, пол пустоши Окуловской». В 1642 г. кн. Андрей пожалован в стольники. В 1643 г. поместный оклад его был 700 чети. В этих годах и в 1644 г. в разных месяцах и числах, бил челом кн. Василий Богданович: «в 150 (16412 г.) сыскалась дяди его, кн. Александра Волконского (№ 81), духовная в Чудове монастыре, и князь в Ивановых (сына Григория Константиновича) животах Волконского. А приказал дядя его, кн. Александр, брату своему (т.е. родственнику) князю Григорию Константиновичу душу свою..., и духовная свидетельствована и напечатана, и отдана приказчику, ему, князю Григорию. А написал  в духовной дядя его, князь Александр, родовую старинную вотчину прадеда своего князя Петра Веригина–Волконского (№ 16), и деда, и отца своего, и свою, отказал матери своей княгине Ульяне; и владела той родовой вотчиной мать его по свою смерть.  А жалованную грамоту ему, князю Григорию Константиновичу, дал по его сказке, по свойству, дьяк Герасим Мартемьянов; и чтоб Великий Государь пожаловал бы его, велел по тем крепостям дядя его, князя Александра, и по духовной, на князя Льва и на князя Андрея дать суд, а ту вотчину велел бы отписать, чтоб они не разоряли. К челобитью Василия Богдановича приложены были две выписки: 1) с духовной кн. Александра 1601 г. и 2) с челобитья Григория Константиновича 1613 г. В первой написано: князь Александр Васильев сын Волконской вотчину прадеда своего князя Петра Веригина–Волконского, и деда, в отца своего, его князя Александрова, в Тульском уезде, в Колоденском стане, сельцо Супрутъ, пол сельца Никольского с деревнями, после себя приказал матери своей княгине  Ульяне, а после мать его той вотчины кого благоволить, по Государскому указу, как Государь укажет. «Свидетельство на той духовной за рукой Иова патриарха и за приписью двух дьяков 109 (1601) г.  В выписке из челобитья Григория Константиновича сказано: В 121 (1618) г. та  его Тульская вотчина до того была за братом его, за князем Александром Волконским, а после брата его князя Александра, та вотчина при царе Борисе дана ему за крымскую службу. В 1644 г. бил челом князь Лев и князь Андрей Волконские; вотчина, что им дана после князя Григория Константиновича, с князем Васильем Богданова чем разделили полюбовно, по записям, и чтоб ту их вотчину за ними справить. Вотчина была оставлена за челобитчиками, но, как увидим дальше, дело этим все так не прекратилось».

В 1645 г., 27 апреля, учинен князю Андрею Михайловичу для Астраханской посылки оклад в 500 чети, иным никому не в образец и на пример его никому не выписывать. В 1647 г. оклад его был 700 чети. В 1651 г. кн. Андрей сказан на Веневе воеводой для хранения от нашествия крымцев, а по вестям велено ему быть в сходе в Туде с кн. Шаховским. В 1653 г., 3 ноября, кн. Андрей выехал из Венева, по государскому указу, для смотра дворян и детей боярских во Владимире и Суздале  ). В Суздале он находился и в 1654 г. В 1655 г., за приезд в Вязьму на срок, 17 марта, придано ему 50 чети, и за литовские бои прошлого и того же года 150 чети. К концу года Андрей Михайлович назначен воеводой в Брянск. 18 декабря послана ему туда царская грамота о привозе ратникам муки в Смоленск: «Как к тебе эта наша грамота придет, и ты бы порядил в Брянск брянчан, посадских и уездных торговых, добрых и пожиточных людей, кому верить можно, отвезти в Смоленск, на корм нашим ратным людям, муки ржаной, на сколько четь уговорятся. А давать подрядчикам за четь муки по 25 алтын, а по нужде и без гривны по 30 алтын  ); а мука бы была сухая и добрая, а мерой четь в пол девяти пуда; а будет ценой возьмут меньше той, - и то учинится твоим радением. А деньги тем подрядчикам за муку по уговору давать в Брянске из таможенных и кабацких доходов; а ты бы если подрядчикам сказал именно, чтоб они хлебные запасы по уговору все сполна везли и отдало в Смоленск теперь, по зимнему пути, вскоре, не успустя время. А в Смоленске ту муку, по нашему указу, у них принять и наши житницы тотчас, без всякого замедления; и наш указ в Смоленск к боярину и оружейничему и к воеводам, Григорию Гавриловичу Пушкину с товарищами, о том послан. А на сколько четь муки ржаной, и кто имяны подрядчики, и по чему за четь с тобой уговорится, - и ты бы о том Нам отписал на скоро.

В 1657 г. возобновилось дело о духовном завещании княгини Ульяны, матери кн. Александра Васильевича (№ 81); били челом: боярин кн. Иван Иванович Ромодановский, и Иван и Григорий Ивановы дети Карамышева, сыновья дочерей кн. Василия Андреевича Волконского (№ 52) и княгини Ульяны, из которых старшая была замужем за князем И.П. Ромодановским, а младшая за И.К. Карамышевым. «В прошлом, в 7111 (1803) г., при царе Борисе, бабка их родная, старица Улея Волконская, отказала Тульскую вотчину, село Супрута с деревнями, им, и та духовная свидетельствована, и после бабки их ту духовную держал и таил у себя князь Григорий Константинович Волконский (№ 63) для себя и рода своего, хотя той вотчиной завладеть; а они  в те поры были малы; и при царе же Борисе о той их вотчине у отцов их суд был с Волконскими; а вершения о той вотчине не было, для того, что отцы их были на службах; а после смерти князя Григория Константиновича били челом о той вотчине князья Лев (№ 106) и Андрей (№ 147) Волконские, устал духовную, и им та вотчина отдана по их челобитью. А в 153 (1645) году князь Василий Волконский (№ 120), и князь Лев, и князь Андрей, не ходя на очную стану, помирились; ему, князю Василию, досталась половина. И Великий Государь пожаловал бы их (Ромодановского и Карамышевых), той вотчиной бабки их по духовной. К этому челобитью человек кн. Ромодановского приложил список с духовной княгини Ульяны 1603 г.: Княжь Васильева княгиня Ульяна, княжь Андреева сына Волконского, в иноцех старица Улея, отходя этого света, написала в своей духовной зятю своему Ивану Константиновичу Карамышеву, и дочери своей Марфе, и внучатым своим, князь Ивановым детям Петровича Ромодановского, и его Ивановым детям Карамышева, старинную вотчину мужа своего в Тульском уезде, в Колодевском стане, село Супрут и две деревни: деревня Шлывовская и деревня Семеновская, со всеми угодьями. А дать вам за ту вотчину 100 рублей денег. И она же в той духовной написала племянникам своим князю Ивану Федорову сыну (№ 75) с братьями  ), в Тульском уезде, пол сельца Никольского с деревнями и пустошами, а дать им за ту вотчину 50 рублей денег, и теми деньгами душу ее строить и родителей ее поминать.

Чем кончилось дело о духовном завещании княгини Ульяны и за кем, в конце концов, осталась спорная вотчина –  не известно.

В 1658 году, 7 мая, Андрей Михайлович выехал из Москвы провожать своего сродника кн. Федора Федоровича Волконского на съезд в Вильну с польскими комиссарами. Когда переговоры прервались и возобновились военные действия, то кн. Андрей участвовал в них и после похода получил придачу поместного оклада в  120 чети «за Сапегин бой». В 1660 г., когда кн. Федор Федорович поехал полномочным послом в город Борисов, Андрей Михайлович состоял при нем в качестве первого дворянина посольства. В 1662 году, 28 января, государь велел ему ехать в Путивль, с «милостивым словом» к кн. И. И. Лобанову–Ростовскому; на следующий день князь Андрей был у руки и выехал по назначению. Недель через пять он вернулся в столицу, ибо 14 марта указано ему быть у свейского посла в приставах. В Вербное воскресенье, 23 марта, государь ходил за вербою и указал послам цесаря и послам свейского короля смотреть крестный ход; первые смотрели позади Лобного места, у пушек, имея при себе приставом Я.И. Загряжского, вторые же, кроме большого посла Бента, который остался дома по болезни, смотрели торжество по другую сторону, т.е. против рядов к пожару, на срубе, и с ними был кн. Андрей, на дому же с Бентом остался товарищ Волконского – новгородец Никита Арцыбышев, На другой день, в понедельник на Страстной, Андрей Михайлович бил челом на Загряжского, потому что последний был у цесарских послов, а он у свейских, и просил то в место не ставить, объясняя при этом, что он накануне не бил челом о том, чтобы государя не прогневать. Государь ответил, что  «тут мест нет и что, стало быть, кн. Андрею до Загряжского тут и дела нет». Так сказано в Дворцовых Разрядах, в книге же Московскаго стола читается: 26 марта бил челом Великому Государю князь Андрей княжь Михайлов сын Волконской, а в челобитной пишет: «Царю, Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу всей Великой, и Малой, и Белой России самодержцу, бьет челом холоп твой Ондрюшко Волконский. По твоему, государскому, указу велено мне, холопу твоему, быть на князь Федорово место Борятинского в приставах у свейских послов; а у цесарских, Государь, послов в приставах Яков Загряский; и я, холоп твой, о том на Якова тебе, Государю, и не бил челом, потому что то свое дело. И марта, Государь, 23, на Вербное воскресенье, уважь ты, Великий Государь, быть у действа цесарским и свиским послом, и по своей,  Великого Государя, милости цесарским послом учинил начальную честь - посылал о здоровье спрашивать думного дьяка Ларивона Лопухина, а к свиским - Дементья Башмакова. Милосердый Государь (титул) пожалуй меня, холопа своего: не вели, Государь, меня, холопа твоего, и родителей моих тем обесчестить, вели, Государь, то в Приказе записать, чтоб ему, Якову, впредь того в случай не ставить, чтоб мне и родителям моим от него, Якова, в бесчестье и от других родов и от кого в упреке не быть. Царь, Государь, смилуйся, пожалуй!» На этом челобитье пометка думного дьяка Семена Заборовского: «170 г., 28 марта, Государь пожаловал, велел челобитье его записать и в места им того не ставить».

10 апреля, при отъезде послов из Москвы, Андрей Михайлович провожал их за город. Того же года (1662), 12 сентября, он отправился вторым воеводой с сродниками своими «плавно» в Казань, для усмирения Башкирцев  ). Приехав по назначению, Андрей Михайлович в декабре месяце выехал из Казани в Мензелинск, для ведения переговоров с восставшими башкирами и приведения их к шерти, и «по его посылкам и призыву добило челом 543 человека. Затем он отправился, по поручению кн. Федора Федоровича Волконского (который с 26 января 1663 г. находился в Уфе), на сибирскую дорогу для промысла над сибирским царевичем и над башкирами, которые еще не добили челом. В этом походе кн. Андрей разорил без остатка Киркудейской и других волостей деревни, и ратных людей, и жителей тамошних мужчин и женщин, взятых башкирами в плен и терпевших от них «всякие мученья», многие тысячи освободил. Распустив весь русский и чувашский плен по домам, Андрей Михайлович получил приказание от возвратившегося в Казань Федора Федоровича отправиться в Уфу, но он не решился исполнить приказание и ответил, что идти на Уфу с малыми силами опасается, что по вестям покорившиеся башкиры сидят от изменников в осаде, что он пошел «их выручить – выручил», а теперь узнал, что воры с новыми силами идут к Мензелинску. Вследствие этого извещения Федор Федорович сам выступил к Мензелинску, куда прибыл 8 июня». «И под Мензелинском приходил Даичин–Тайша с калмыками и башкирами многими (до 700 человек) и напал с четырех сторон безвестно на сторожевые сотни и проезжую станицу взял. Федор Федорович и Андрей Михайлович вышли за острог на бой и побили Башкирцев и калмыков, которые отошли от города версты на три. В этом бою с Даичином–Тайшей кн. Андрей получил ушибы копьем в голову, от чего шапка его была сбита, и он ранен в левое ухо, на которое и оглох. На другой день после боя изменники со своих станов пошли назад той же сакмой, а Андрей Михайлович отправился для поиска за ними за реку Мензелу, где был бой у него с ними до седьмого часа дня; отбросив их, он стал около города. По окончанию похода кн. Андрей с ратными людьми и с хлебными запасами пошел на Уфу, где с 1 сентября заменил Федора Сомова. В 1663 г. он посылал из Уфы на Башкирцев голов с сотнями, и «от города в полу трех днищах, на станах они побили 50 человек изменников, и взяли 9. В «четырех днищах» побили 30 человек, и взяли 5, причем на наших ранен один человек; и кроме того, изменников по речкам Тюю и Неуню, пять деревень (Тонынских, Ирихтниской,  Гаининской и Соликамской волостей), повоевали более 80 дворов и измененных жен в детей многих побила и в плен взяли. Потом башкиры приходили на уфимских людей на лыжах, и был с ними бой, и гонялись за ними до трех засек, который забоем прошли, и острог изменный взяли, убивая жителей с женами и детьми; других же живьем брали и много деревень разорили. И в засеках и остроге взяли 31 пищалей мушкетов, зелье и свинец. По дороге на обратном пути в Уфу изменники трижды нападали на ратных людей, которые убили у них еще 200 человек, и жен и детей с 400, сверх тех, которые, разбежавшись из засек, погибли от холода, Из русских же было убито; 1 сын боярский, 1 новокрещен, 91 конных и пеших стрельцов, и ранено 37 человек; в Уфу же привезено в «языцех» 2 человека, и полону 50. Всего же убито в 1663 г. 270 человек, и зимой 1664 г. 680 человек и взято в плен 16 человек; приведено полову 50 чел., шертовало 477. Наших же ратных людей убито 93, ранено 38.

По возвращению из уральского похода в Уфу, Андрей Михайлович обратился к башкирам с увещевательной памятью: “В нынешнем в 172 году, 29 октября (т.е. в 1663 г.), посылал я в вам, Ногайские дороги башкирам, из Уфы служилых татар, Турдалу–Адалина с товарищем, и вы с ним ко мне прислали своего башкира Янабердейка Алимбетева, а говорил мне он от вас ото всех Ногайской дорога Башкирцев, что вы Великого Государя милости желаете и хотите быть под рукой Великого Государя в вечном холопстве по прежнему; а чтобы аманатов ваших перевести из Казани в Уфу и чтоб послать мне от себя к вам, ко всем Ногайской дороги башкирам, какого человека уфинца, милостью Великого Государя вас обнадеживать. И я посылал к вам с ним уфинца Ивана Тогонаева, переводчика Караабыза Рягимгулова. И Иван и Караабыз встретили вас, Ногайской дороги башкиры, многих людей у озера Аккуля, тебя Ишмамета с товарищами. И вы ко мне с ним, Иваном и Караабызом, прислали башкирев Ахтая Докумбетева, Кусея Бегишева, а говорили они: приказали вы все башкиры, всей Ногайской дорогой, ко мне, что вы, башкиры все, Великого Государя милости жадны и хотите быть под рукой Великого Государя в вечном холопстве по прежнему, а говорили об аманатах же, чтоб перевести в Уфу. И я тем вашим башкирам говорил, чтобы вы все на милость Великого Государя были надежны; Великий Государь наш, Его Царское Величество, милостивый, не желатель кровей ваших, обо всех своих делах, чтобы вы Великому Государю били челом и посылали к нему, Великому Государю, челобитчиков; а по челобитью виноватых, которые бьют челом чистыми душами, безо всякого лукавства и обмана ему, Великому Государю, он, Великий Государь, Его Царское Величество, вины виноватых милостью награждает; и посылал я к вам, Ишмаметю с товарищами, пятидесятника Ортемья Бастрыкова и Уразка Рятимгулова, милостью Великого Государя вас обнадежит и о том говорит, чтобы от измены вы отстали и посылали к Великому Государю челобитчиков и приехали бы ко мне лучшие люди, договорившись со всеми вами обо всех статьях. И с ним, Артемьем, вы все башкиры, Ишмамет с товарищами, присылали ко мне товарищей своих, ратных людей Тевенея Девлетбаева, Кусяка Диянова, Чюмана Аккочкарова с товарищами и, челобитчиков выбрав, вы, все башкиры, меж себя, прислали ко мне, а говорили мне Тевеней со всеми своими товарищами: прислал их, Тевенея с товарищами, все вы, башкиры, всей Ногайской дорогой с повинной, вины свои Великому Государю принесли чистыми душами, безо всякого лукавства и обмана, бить челом Великому Государю, чтобы он, Великий милостивый Государь (титул), пожаловал вас, всех Ногайской дороги Башкиров, велел вины ваши вам отдать, а вы впередъ все башкиры станете ему, Великому Государю, служить верно, и от измены, и от Даичина и Аючея таишей отстанете, а чтобы Великий Государь пожаловал вас всех, Ногайской дороги Башкирцев, велел аманатов ваших из Казани перевести в Уфу; а как аманаты ваши Ногайской дороги будут в Уфе – и вы приедете в старые свои деревни с женами своими и детьми, всеми юртами совсем, в аманатов учините переменять в Уфе, как Великий Государь укажет; с тем челобитьем посылаете к Великому Государю челобитчиков своих Тинмаметя Юлаева, Ахтая Досумбетева, чтобы мне челобитчиков ваших отпустить к Великому Государю, в Москву. И я, видя ваше к Великому Государю покорное челобитье, посыльщиков ваших, Тевенея с товарищами, отпустил к вам, а приказывал с ними к вам ко всем, чтобы вы по тому своему челобитью были на милость Великого Государя надежны в вялости от Великого Государя ожидали и челобитчиков ваших к Великому Государю, в Москве, посылали, в корм им и подводы в Уфе дал; потом им в Мензелинске, и в Казане, и до Москвы подводы и кормы даны, и в Москве от Великого Государя милость получили и к вам привезли. И в Москве челобитчики ваши, по вашему договору, бив челом Великому Государю о тех о всех статьях, а в челобитье своем говорили: приказывали им вы, Ногайские и Казанские дороги и Итцких волостей все башкиры, бить челом Великому Государю и милости просить - в винах своих пощады, и чтобы аманатов ваших велел Великий Государь из Казани перевести в Уфу, а вы, башкиры, ему, Великому Государю, будете вечные холопы по прежнему, и от калмыков и от ногайцев отстанете, и придете в Уфинский уезд на прежнее свое житье с женами и с детьми теперешней зимой, вскоре, и станете служить ему, Великому Государю, верой и правдой, и впредь не измените, и ни к кому ни куда не отъедете, и ни с кем ни о какой измене ссылаться не станете; а кто  у вас, у всех Башкирцев Ногайских и Казанских дорог и Итцких волостей, полоняники: русские люди, и чуваши, и черкесы, и горные татары, и вотяки, мужской и женский пол, у вас на лицах, и тот плен весь вы отпустите, и другое что есть награбленное и то все отдадите; и приказали  вы, все башкиры, на том на всем и что вам быть у Великого Государя, Его Царского Величества, в вечном холопстве по прежнему, за всех, за Ногайскую и Казанскую дорогу и Итцких волостей, за Башкирцев им челобитчиков шертовать. И по указу Великого Государя в приказе Казанского Дворца, перед боярином князем Юрием Алексеевичем Долгоруким, перед дьяком, перед думным Ларионом Лопухиным, перед Федором Грибоедовьгм, перед Тимофеем Безсоновым на том на всем договоре, челобитчики ваши Великому Государю обещали, на куране шерть учинили. И к вам, во всем башкирам, по тому вашему челобитью, Великий, пресветлый, превысокий Царь, самодержавный Государь, Его Царское Величество, по своему государскому милостивому рассмотрению, не желая многих кровей ваших пролития, милосердствуя о вас за прежние службы прадедов и дедов, и отцов ваших, вины ваши нестерпимые, как милостивый Бог грехи отпустил, вины ваши вам Великий Государь отдал, челобитчиков ваших пожаловал: видели челобитчики ваши его, Великого Государя, как пресветлое солнце, его, государевы, пресветлые глаза и дана челобитчикам вашим его, Великого Государя, жалованная грамота на двух листах, русским и татарским письмом, ко всем вам, башкирам; в челобитчики ваши с Москвы отпущены, и аманаты ваши из Казани в Мензелинской к боярину и воеводе к князю Федору Федоровичу Волконскому присланы и из кандалов освобождены; и ко мне в Уфу вашей Ногайской дороги аманаты (поименовано 11 человек) присланы; а ваши же Ногайской дороги Катайские волости Тогишей Кошуков, волей Божьей, в Казани умер. И теперь я челобитчиков ваших, Ишмаметя Юлаева с товарищами, трех человек вам от Великого Царя, пресветлого Государя, Его Царского Величества, жалованной грамотой, какая с ними, Ишмаметем с товарищами, к вам послана, отпустил, а к вам с ним послал уфинца Ивана Руковишникова, и пятидесятника Артемья Бастрыкова, и переводчика Караабыза Рягимгулова. И вы все башкиры, видя к себе такую превысокую, большую, неизреченную Великого Государя милость, по своему обещанию, на чем за вас за всех, Ногайских и Казанских дорог, и Итцких волостей, челобитчики ваши, Ишмамет Юлаев с товарищи, Великому Государю души вашими душами дали и на куране за вас шерть учинили, памятно и крепко, без шатости держите; от калмык, и от ногай отстаньте; плен русский и чуваши, и черкесов, и горных татар, и вотяков, что у вас есть, от¬пускайте в Уфу; а которые полоненики за зимним временем у вас останутся, тех с голоду не уморите, и никакого дурна не учините, и в калмыки, и в ногаи, и в иные земли никуда не отдавайте и не продавайте. А сами сейчас зимнем путем по пластам, как обещали, в старые свои деревни, в Уфимский уезд, с женами и с детьми, всеми юртами приезжайте, свое обещание и присягу мусульманам на подданство исполняйте, и ко мне с моими посланцами приезжайте скорее, и заложников добрых, которых велено по росписи вместо прежних в Уфу по 12 человек с дороги и с Итцких волостей, поэтому продолжайте присылать запасы и отдавать мне в Уфе. А как в Уфу заложники по росписи, которая вам была послана, пришлете и дадите, заложников ваших, Конкаса с товарищами из Уфы и Мензелинска всех к вам по домам отпустят. А вы, башкиры из Ногайских и Казанских дорог, Итцких волостей, как станете жить в своих старых деревнях и в домах – и по указу Великого Государя от уфимцев, от дворян и детей, дворянских, и ото всех служащих чинов и не служащих людей, и от торговцев, ни от кого налогов ни каких, ни обиды больше вам не будет. И дел лишних, кроме дел Государя, никто больше с вас не возьмет. И в земельных владениях и в бортных, и в лесах и в водах, никто ничем владеть не станет, от этого будут отстранены люди всех чинов. А вы, все башкиры, милость превысокого, великого, самодержавного Государя, Царя (титул), Его Царского Величества, к себе жалованья, со всеми своими братьями уфимскими, Сибирских и Осинских дорог, Башкирцев выставляйте и, и Великого Государя милостью их обнадеживайте и призывайте, чтоб и они, видя что вам такую большую, чрезвычайную государскую милость, так же от измены обратились, и от Кучюка Салтана и от калмык отстали, и великому государю каялись в своих винах. И шли в Уфимский уезд в прежние свои жилища, с женами и детьми. Вскоре, без всякого сомнения и опасения, ни в чем не сомневаясь. Великий Государь наш, пресветлый и превысокий Царь, грозный и страшный, милостивый и терпеливый. Кто виноват – с виною приходит к нему, Великому Государю, с чистой душой, прямо, не обманывая – прощает, вину милостью награждает. Не желает кровопролития – миротворный, милосердный, щедрый, как чадолюбивый отец милосердствует и хранит, пожелает, велит их вину отдать, велит единолично никакого опасения башкиры ни о чем не держали, были безопасны. Приезжали бы ко мне в Уфу и в старые свои волости и деревни, в дома с женами и с детьми, и со всем своим юртским житьем, без остатка приезжали скорее. А только башкиры Сибирских и Осинских дорог, или кто–то еще, не покаются, не допустят оплошность, и произойдет такое кровопролитие, больше в этом на меня не сетуйте, чтобы какой–нибудь такой конечной беды не дожидались. А посланцев моих: Ивана Руковишникова, пятидесятника Артемья Бастрыкова и Караабыза у себя не задерживайте, скорее ко мне отпустите. А ко мне в Уфу с родственниками своими, с запасами приезжайте. Никого в Уфе не задержат. В память Великого Государя печать Уфимского города престольный и воевода князь Андрей Михайлович Волконский 172… 1 марта..  )

В это же время князь Андрей построил двор для заложников, куда потом и поместили прибывших заложников.

В 1664 г. 28 августа Андрей Михайлович выехал из Уфы в Мензелинск к князю Федору Федоровичу Волконскому, вместе с которым он и вернулся в Казань, откуда отправился в Москву 13 марта 1665 г.

Из царского наказа 1667 г. 15 мая, стольнику Федору Сомову, преемнику Андрея Михайловича в Уфе, говорит, что на месте, где сейчас город Бирск, стояло тогда дворцовое Архангельское село, которое уфимские башкиры разорили и в котором они «церковь Божью и дворы крестьянские пожгли», и крестьян били, чтобы разрешили им построить  деревянное пограничное укрепление на этом месте, и для обороны дать им ружья, порох и свинец. На расспросы воеводы крестьяне заявили, что с ними вместе хотят строить город на Бирю Ближайшие черемисы и мещеряки, и чтоб городу было удобнее надо самой рекой белой, к берегу, выше устья Биря». И от того месса вверх по Белой к Уфе на судне 7 дней, если по земле идти – 1,5 дня, а от Уфы до того места на судне вниз по Белой 3 дня. А от реки Кама до Уфы водным путем, на половине дороги, посреди уфимского уезда, и зимняя и летняя дорога на том же месте. А Уфимская, про которую люди разных чинов ему, Федору, сказали, что на том месте пограничное деревянное укрепление должно быть построено в удобном месте  ).В 1667 году на замену Ивана Брюховецкого, государь послал князя Андрея Михайловича на осаду в Брянск. «И по посылке его мошенников черкасских от Брянска отбили и из уезда выбили, и разорять им города Брянска и уезда не дали». На этой службе, весной 1668 г. От многих служб и от копья башкирского, князь Андрей скончался. 2 мая, государь послал ему указ быть в Москве, но указ этот не застал уже князя Андрея Михайловича в живых [178].

Федор Львович Волконский (…-до 1700)

6.148.106. Федор Львович Волконский (…-до 1700). Князь Федор Львович, окольничий и воевода, умер до 1700 г. Ж. Екатерина Ильинична.

Федор Львович (№148) (внук Орла Волконского). Окольничий и воевода. В боярской книге 1657 г. Говорится, что ему за Литовские бои прошлых лет придано 150 чети. В том же году он пожалован из житья в стольники. В 1658 году под именьем его написано: «из житья, а в жилом списке поместный оклад его 400 чети». В 1661 году «за Сапегин бой», придано ему 120 чети. В 1668 году в оклад он получил 870 чети. В 1670 году Федор Львович дневал у гроба царевича Алексея Алексеевича 19 дней, 5 февраля.

В 1671 году в июне месяце поручено князю Федору объявить боярину и воеводе П.В. Шереметеву и бывшим с ним воеводам и ратным людям царское жалованное слово за победу в войне со Стенькой Разиным и вместе с тем сделать тому же боярину и воеводам замечание за «неприличную» их переписку с Разиным:

«По указу Великого Государя, Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всей Великой, Малой и Белой России самодержца, стольнику князю Федору Львовичу Волконскому ехать в Сибирский к боярину и воеводе к Петру Васильевичу Шереметеву, приехав от Великого Государя (титул) спросить боярина и воеводу Петра Васильевича с товарищами о здоровье и молить: «Великий государь, Царь и Великий Князь, Алексей Михайлович всей Великой, и Малой и Белой России самодержец, дарует милость тебе, боярину и воеводе Петру Васильевичу с товарищами, велел спросить о здоровье». А после того, говорить боярину и воеводам: «в 179 году, 23 июня к Великому государю (титул), писать из Сибири ты, боярин и воевода Петр Васильевич с товарищами, что милостью всесильного Господа Бога и защитой надежды нашей христианской пресвятой Богородицы и молитвами великого святителя Николая Чудотворца и преподобного отца Сергия Радонежского Чудотворца, а твоей боярина и воеводы Петра Васильевича с товарищами, службой и заботой, Великого Государя ратные люди казаков, которые были под Сибирью, в боях и вылазках и на посылках и на приступах побили многих, поймали и казнили. А стальные воры из–под Симбирска побежали вниз по Волге. И Великий Государь (титул) жалует тебя, боярина и воеводу Петра Васильевича с товарищами похвалит за вашу службу. Также и дворцового и дворцового слугу, и дворян московских, и полковников, голов и полууголов Московских  стрельцов, и жителей, и городских дворян, и детей дворянских, и солдат кавалерии и конной кавалерии начальных людей, и кавалерию спросить о здоровье и службу их похвалить. Также и Сибирских стрельцов, и казаков и солдат, и всяких служащих людей, мурз, татар, которые Великому государю служили и в Сибирской осаде были.  И трудности в осаде терпели, и выполняли несвойственную работу, и с мошенниками бились, спросить о здоровье и службу их похвалить. И сказать ему, князю Федору, всем ратным людям, чтоб они и впредь ему, Великому Государю, служили, а служба их у Великого Государя ни для кого не будет забыта, аза их службу им будет оказана  государская милость. Боярину же и воеводам говорить, чтобы они велели собрать всех боярских людей, и сказать ему, князю Федору, что они, помню Господа Бога и православную христианскую веру, и святую соборную апостольскую церковь, и Великого Государя милость, ему, Великому Государю, служить, и против изменников и мошенников стоять храбро и мужественно, и в боях и на приступах бились, не щадя голов своих. И Великий Государь их всех за службу жалует, милостиво хвали. И они бы и впредь, видя к себе государскую милость, ему, Великому Государю, служили и с мошенниками бились мужественно, со всей храбростью, а служба их у Великого Государя не будет забыта. Боярину же и воеводам: «писали к Великому Государю они, боярин и воеводы, и прислали под отпиской своей письма мошенников, которые к ним писали мошенники, которые были под Симбирском, а написаны эти письма мошенников не так, как виновные каются Великому Государю и просят прощения за вину свою. Да они же, мошенники, свои умыслом написали в тех письмах, будто у Великого Государя есть бояре–изменники. Боярин князь Юрий Алексеевич Долгорукий, боярин и оружейник Багдан Матвеевич Хитров, и много других знатных дел. А они, боярин и воеводы, против их мошеннических писем, писали к ним вором памяти, а в начале написали в памятке будто по указу Великого Государя, и многое писали в тех памятках, чего было к ним вором и писать им не довелось. И печатали они, боярин и воеводы, те свои памяти Великого Государя печатью Симбирского города, я ему, боярину и воеводам, с такими  ворами переписываться не довелось. А у Великого Государя бояр изменников нет, а служить ему, Великому Государю, верно. А после того они, боярин и воеводы, писали к Великому Государю, что те воры стоят у Луговой стороны, дав отойти князю Михаилу Андреевичу с товарищами, Савелий Болобонов челом бьет. В нынешнем 196 году 25 сентября в память большого полка из Белгорода, от тебя, боярина и воеводы, за припиской дьяка Ильи Колпакова написано: велено мне найти карповских стрельцов и казаков, против челобитья Ахтырскому полку бывшего полковника Микулаевской жены Матвеева, вдовы Авдотьи, имена стрельцов и казаков присланы мне по твоей боярина и воеводы, памятью. И по указу Великих Государей и по твоей, боярина и воеводы, памяти стрельцов и казаков искать, послать в Белград к тебе, боярину и воеводам, к князю Михаилу Андреевичу с товарищами, а чьи имена послать, имена их росписью под их распиской”.

«Роспись карповских стрельцов и казаков, чьи имена посланы в Белград:

Стрельцы:

Денис Чаплин, он же Лавров, Илья Деговцов, Иван Монов, Иван Истомин, Григорий Радков, Панкрат Толстой, Кузьма Золоторев, Евтифей Семенов, Микифор Тоушев, Иван Деговцов, Иван Шалковин.

Казаки:

Абрам Копустин, Аникей Щучкин, Владимир Муханов, Антип  Гладкой, Нефед Казлитинов, Иван Белозеров, савелий Татаринов, Петр Семыкин».

«На подлинной подписке пометка дьяка Ильи Колпакова такая: 196 28 сентября взять отпуск».

«Великих Государей, Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича и Великие государыни, благоверные Царевны и Великие Княжны Софьи Алексеевны всей Великой, и Малой, и Белой России самодержцев, окольничему и воеводе Князю Федору Львовичу Сергей Чюбаров челом бьет. В нынешнем 196 году 24 сентября в памяти боярина и воевод, князя Михаила Андреевича Голицына с товарищами, из Белграда, за припиской дьяка Ильи Колпакова, ко мне, в Болховой написано: по справке в Белграде в Розрядной Избе с челобитьем бывшего полковника Микулаевской жены, вдовы Авдотьи, велено мне прислать в Белград болховских стрельцов и казаков: Андрюшку Худокормова, Панку Гончарова, Меркушку Колгина, Ивашку Перемышлева, Нефедку Колесникова, Селку Копнина, Кленку Микифорова, Гришку Сороколетова, с товарищами, всех, которые по тому делу приличны. И по указу Великих Государей и по памяти из Белграда боярина и воеводы князя Михаила Андреевича Голицына с товарищами болховских стрельцов и казаков: Ивашку Перемышлева, Нефедку Колесникова, Селку Копнина, Кленку Микифорова, Гришку Сороколетова к тебе, окольничему и воеводе к князю Федору Львовичу, послать в Белград с болховскими стрельцами, с Федором Щербининым с товарищем, 29 сентября, а Андрюшка Худокормов, Пенка Гончаров не сысканы, потому что имен и прозвищ в Болховом нет, а Меркушка Колгин на службе Великих Государей».

«На подлинной отписки пометка дьяка Ильи Колпакова такова: 196 г. 30 сентября взять к отпуску и присланных принять».

«Господину Савелью Кузмичу Федор Волконский челом бьет. В теперешнем, в 196 году, 26 сентября, написано к тебе в Карпов, чтоб ты в Карпов велел найти карповских казаков, стрельцов, которые в прошлом в .... году были на службе Великих Государей в Богодухове и приличны по делу Ахтырского бывшего полковника Микулаевской жены Матвеева».

В 1689 г. кн. Федор был в Москве и в мае месяце участвовал в государском походе в село Преображенское. В 1690 г., 19 февраля, Федор Львович стоял у сказки в бояре М.К. Нарышкину. В конце этого года за службу, что он в том же и в прошлом году был за Великими Государями в Тронцко–Сергиевом монастыре, придано ему к окладу 200 четвертей.

В 1692 г., 27 марта, в Светло–Христово Воскресение и с того дня во всю Светлую неделю из собора церкви Успения Пресв. Богородицы в соборы и монастыри, которые в Кремле, по прежнему обыкновению, после утреннего пения, за честными крестами и за святыми иконам в ходу были, и назад их в со¬борную церковь провожали бояре, окольничие и думные люди; и 28 марта, в понедельник, в соборе Благовещения ходил князь Федор Львович Волконский с боярином князем А.И. Голицыным. 11 сентября, в шестом часу дня, Великие Государи вышли из своих хором и пошли в Успенский собор на постановление в архиепископы Елецкого монастыря архимандрита Феодосия, которого после «действа» Федор Львович провожал до подворья  ).

В 1693 г. по памяти, за пометкой думного дьяка П. Ф. Оловенникова, Федору Львовичу учинен оклад вновь 300 чет¬вертей.

Если князь Федор по старинному обычаю участвовал в церковных торжествах, то это не мешало ему, как видно из записок Желябужского, принимать участие также в военных упражнениях нового образца. Так, напр., в 1694 г., 23 сентября, он десятым (по словам Спиридова) защищал городок в селе Кожухов. Голиков тоже упоминает о Федоре Львовиче на одном из Петровских празднпков, где он одет был в немецком платье.

В начале 1696 г. Федор Львович назначен воеводой в Чернигов, при чем, 8 февраля, дан ему царский наказ от¬правиться по назначению с «поспешением, нигде не мешкая» и, приняв город и городские ключи, и по городу всякие дела, денежную казну и хлебные запасы сполна, и пересмотрев ратных людей всех налицо, велеть на смотре всяких чинов ратным людям сказать, чтоб они Великому Государю служили со всяким усердием и верностью; и, будучи ему в Чернигове, к полковнику, старшине городскому, ко всем казакам, и мещанам и прочим всяким людям «держать ласку и привет», и т д.  ).Где и в каком году умер Федор Львович – неизвестно; во всяком случае, до 1705 г., потому что он, не упомянут у Голикова в числе 18 окольничих, которые тогда еще были в живых. Он похоронен в Боровском Пафнутьевом монастыре со всеми потомками «Орла Волконского. Гроб князя Федора Львовича одиннадцатый в церкви Всех Святых» [178].

Савелий Львович Волконский (…)

6.149.106. Савелий Львович Волконский (…-…). Князь Савелий Львович, стольник (1676–1698). Ж. Анастасия Григорьевна.

Савелий Львович (№ 149), брат князя Федора Львовича, в 1666 г. пожалован из стряпчих в стольники. Надо полагать, что он воеводствовал одно время на Украине, потому что в 1675 г. придано ему «за Чигиринскую службу» 30 чети. В 1677 г, 26 марта, по памяти за пометкой думного дьяка Данила Полянского, учинен ему оклад вновь 550 чети.

В архиве Соловецкого монастыря сохранились, между прочими бумагами, три письма князя Савелия к брату его Федору Львовичу (№ 148). Судя по содержанию, они написаны: первое – в конце 1685 г., до назначения брата его в Белгород, второе – во время его белгородской службы, а третье может быть в начале 1688 г., так как отзыв в нем о князе Владимире Ивановиче (№ 117) и Федуле Федоровиче (№ 118) намекает, по всей вероятности, на участие их в составлении челобитья Волконских, представленного ими 6 мая этого года. Вот эти письма:

«Государю моему, братку и братцу Федору Львовичу братишка твой Сафка Волконский челом бьет».

«Многолетно, государь, и благополучно здравствуй на премножество лет и пребывай, государь, о Христе в радостном пребывании и в веселии, будучи на службе Великих Государей. А только, государь, изволишь напомнить обо мне, – и я и невеста, княгиня Екатерина Ильишна, и с детками, в добром здоровье, также и в домах наших и в деревнях дал Бог здоровья: 25 октября всем дал Бог здоровья; а Олексей Зюзин ко мне, братец, приехал 20 октября, дал Бог здоровья, и против росписи всем привез, и я его тотчас опять отпущу с указом, а к Дмитрею Пратасьеву давно указ послан, что велено запасы принимать, кто ни привезет, а обо всякой ведомости отпишу с Алексеем Зюзпиым, а в Белгород еще никому не сказано; и ты, братец, не оплошно собирайся в Москву и что есть лишнего: избушки, и рыдваны, и телеги выслал заранее из Красвногорья, а лошадей у тебя много гуляют: в ту пору  хватать будет,  искали  как пойдет пере¬мена; а с Алексеем всем пришлю против письма; а лошадей, братец, для Бога корми, меринов, а коней вели для Бога, братец, проезжать хотя через день, а то, как милость государская будет, велел быть в Москве, так перепортят дорогой; а которые братец непрошеные кони и мерины, изволь там их распродать. За семь, государь мой, братка и братец, здравствуй на века, а я тебе с невестой и с детками челом бью. «Государю моему братцу князю Федору Львовичу (надпись, служившая адресом, так как лист был согнут на всех краях и запечатан тремя печатями красного сургуча).

Кроме остатков сургуча на обороте листа находятся: часть письма, начинающаяся словами: «а лошадей, братец»; адрес «№ 115» – надпись новой поры; следы надписи, сделанной карандашом: «“от брата о домашних делах с уведомлением, что скоро потребуют в Москву».

«Государю моему, брату князю Федору Львовичу братишка твой Савка челом бьет».

«Благополучна, государь, здравствуй на много лет и с государыней моей невестой, княгиней Екатериной Ильишной и с князем Петром Федоровичем. А про меня изволишь вспомнить, и я по 6 июня еще с живущими обретаюсь; и что изволил ты, братец, ко мне прислать и писать с Олексеем, и то до меня все дошло;  ) и (изве)стно тебе будет: Ко¬зелская деревня вся вы(горел)а и двор наш сгорел конюшенный, только на (все)м дворе остались поварня  и горница,..... и омшеник все сгорели, а только остался Кирю(ш)ки Борады двор, кузнецов, Чакин, Хонякова, Матвейкин, Мишки седельника, Юрочкин: те дворы не сгорели; у Сущенка у Ивашки жена сгорела и Проненых мать; а загорелась у Проненых робятъ; а отчего загорелось, того не знаем, а сгорела после Светой недели на другой неделе в четверг, и семена все погорели; из Миколского велел давать хлеб и велел скирда два, три, обмолотить и их кормить, чтобы они строились, а по миру не ходили; и на Орени три двора выгорело, а загорелась же к Поливанова мужик.....  ) поля оттого сгорели; и в Солопенках двор сгорел, а зажег крестьянин князь Михаила Алегуковича Черкаского, а князь Михаила Алегуковича двор сгорел же, и три (двора кре)стьянских, а у нас крестьян ничего не сгорело,...и мужика боярин отдал в тюрьму; а в Солопенках двор с поветами построили опять; а в Шеине двор наш огородили весь забором; а баранами, и холстами, и лицами пожарных всех пожаловал, для того что много животных сгорело; а загорелись ночью; а семян будет столько: с пожарных и с нашу землю и с крестьянскую; а что братец делается в подмосковной, то знает Алексей Зюзин: я его нарочно посылал; а дела у вас, братец, никакие не делаются; а я, братец, в суете житью своему не рад; и писал мне, братец, князь Тимофей Иванович из Путивля, чтоб взять грамоту  ), чтоб Микифору Волкову города у него не прини(мать), а отдать бы князю Тимофею и расписаться…………..или дворянину, кому Великие Государи…………………………а Ми(кифор в тот) же день поехал, как Алексей поехал; братец, (как у)слышишъ, что ему переменять будет Микифор Волков, и ты пошли к нему человек двух, чтоб его вы¬проводить хотя из города; а что у меня вестей есть и что делается , – и то расскажет Алексей и Степан; а на пустоши на Нискацкое послал Кузму Тараканова и Шибаева селить пустоши новые; и слышал я, братец, что ты делаешь телеги озорные, большие, и ты изволь, братец, сделать тележек пять хороших, уютных, небольших, решетчатых, хороших; слышал я, что хороши и уютны у Ми киты Юдина телеги, и ты изволь делать такие, а келмы у одних спереди, у других назади; а у меня телег много хороших сделано: Алексей скажет тебе про телеги, все переделал с дышлами, покрыты кожами красными и выписана красками разными, только нет тележек походных уютных: пожалуй, изволь сделать походных, небольших тележек, и из сухого леса вели делать, а из сырого все покинуть; можно тебе приказать леса насушить: теперь весна, скоро высохнет; а и кареты, братец, изволил ты делать, а лес вялый, их все покинут: сделай, братец, колясочку хорошую, собравса из хорошего, чтоб была хорошая и вырезачки были бы кое-какие, а теперь и в походе все ездят много на колясках; и сделай, братец, карету княгине Екатерине Ильишне, чтоб была мерой против нашей московской, шириной и длинной, а мерку послал с Олексеем, хорошую карету; и изволил ты, братец, писать, что разделался ли с Черкаской: или, ей, братец, разделаться нечем, только надо бы  ) (сто с)орок рублей отдать, или, ей, бился и мочи………что ей продадут, то и на понафиду…….братец, которые есть старые………(д)ом продавать: ей, деньги надо туго……стала здесь, а на запас, ей, не глядетъ ни на какой; (пожа)луй, собери денег: ей, на мне долг теперь двести рублей есть; двор купил без сажени двадцать длинной и поперечно двенадцать сажень, дал сто пятьдесят рублей; уже занимал, занимал и взять стало негде денег; и слышал я, братец, что телеги делаешь с дышлами большие; или, братец, у меня телеги все большие переделать с дышлами, а ты изволь делать маленькие походные, чтоб уютные, хорошие, а больших не делай, а и те телеги, что с Олексеем пришли, велики очень изволил ты делать; поменьше тех, а то очень велики; а деньги, братец, занял и много, а срок на Ильин день, – или я, братец, не знаю чем платить; затем я, братец, и с Черкаской не разделаюсь, а занять негде; ей, братец, от суеты своей здоровья свое истра¬тил в доме своего лишился; а писал я к Михаилу; быков велел погнать из Краснагорья за две недели до Петрова дня; я быков продавать стану, а ты лошади изволь непрошенные продавать; ей, деньги нужны; а межевщик, братец, на Солаву к Петрову дню поедет, Емельян Иванов сын Писырев. И челом бью я тебе, князь Петр Федорович: шапочку бархатную носить бы тебе на здоровье; и послал я тебе, князь Петр Федорович, горшочик муравленой глиняной на молоко, – и тебе бы из него кушать на здоровье, а серебряный делаю, и не поспел. И для Бога, братец, не вели князь Петра из медного кормить; вели кормить из глиняного: из муравленова легче; а и молоко вели держать все в глиняном, а в медном не вели давать; и пожалуй, государь братец, изволь отдать учить на скрипке Соболева и Рака, а то что они у тебя делают? и послал я в тебе, братец, Ховроньина сына Мурашку, и ты изволь его отдать учить на скрипке; и Юшка у тебя, братец, что делает? вели ему учиться в трубу; у меня здесь я сам покоя себе не знаю и люди у меня также не знают покоя; можно было, братец, у тебя учиться людям; у других и охота есть, и ты не изволил отдавать; многие говорят, что можно там выучить: мастеры там на скрипке играть; и послал я тебе, братец, два стакана, и ты вели тем образом наделать стаканов; и послал чашечку хрустальную и с крышкой, – и ты вели тем образцом наделать чашечек и стаканов, хотя хрусталя нет,– и ты вели делать слово в слова с образцом; а которые, братец, кожи яловицы, – и – ты те вели власть на кареты, а конины на телеги вели класть: яловицы не теряй, братец, на телеге, а хорошо бы другие изволил телеги не покрывая прислать ко мне: я бы здесь сделал и выкрасил; а что, братец, чего послано с Олексеем, – и тому роспись под этой грамоткой; чего ты и не пишешь ко мне, я и сам знаю, что надо, то и посылаю; и челом бью на твоем жалованье на гостинцах на сафьянах: такие здесь сафьяны давать два рубля; на год я с сапогами; и челом бью я тебе, братец, рукавицы перчатые, – и ты изволь в них ходить и ездить на здоровье, чтоб рук и ветром не перебила, немецкие; и пожалуй, государь, братец, посылай по ярманкам для аргамаков: купи аргамаков молодых, а здесь, братец, аргамаки в чести и нашу братью выносят в честь, а своих в то место продавай; а колеса, братец, будут все такие, что с Олексеем пришли, или, братец, на силу дошли до Москвы, и ты, братец, изволь: сыскать прикажи мастеров добрых и вели наделать самых добрых колес, чтоб лучше тех не было. Писал ты ко мне, братец, что простыней у тебя на лошади нет; Андрей Зверев взял у меня четыре простыни на лошади; куда он их дел? и писал ты ко мне, братец, как ты поехал, многое позабыл: видел, братец, сам, какая в те поры суета была. И челом бью на твоем жалованье, что с Олексеем прислал две бочки, – и то нужное дело; хотя бы и больше того было, не было бы плохого; а хомуты, братец, и припрежи к тебе послал и ты вели перечинит Андрею; не оплашивайся: чтоб у тебя было все готово; и пожалуй пришли стекалъ на окончены в подмосковную; и послал я к тебе конака калмыка, и ты прикажи ему сделать кафтанишка какой, хотя крашеный; а на посольство, братец, сказали боярин Борис Петрович Шереметев, товарищ ему Иван Чаадаев и дьяк; и писал то, братец, ко мне, что серебро худа, а у меня серебро спущали дома, и ты изволь мещать с ефимками, и чтоб пущи меди не положили: а у меня оно казалось хорошо: на оселку смотрели; а табун будет, братец, великий – и денег нет, купить не на что; а Мурашку, братец, вели отдать ткачу учить в ткачи; а про службу, государь братец, тебе еще ничего не слышал; а в какой час услышим, – и я, тотчас ведомость учинив, к тебе пришлю тотчас нарочно».

Столбец состоит из четырех листов. На обороте его, находятся три следующие надписи: «№ 115» – новой поры; «Государю моему, брату  князю Федору Львовичу» и, сделанная карандашом, новая надпись – «Письмо от брата о домашних делах хозяйственных».

«Государю моему братцу, князю Федору Львовичу братишка твой, Сафка, челом бьет».

«Благополучно, государь братец. здравствуй на много лет и пребывай, государь, о Христе в радостном пребывали и в веселье, будучи на службе великих государей в Белегороде, и с невестой с княгиней Екатириной Ильичной и с князем Петром Федоровичем; а про меня изволишь напомнить – и я еще жив; и в доме нашем всем дал Бог здоровья; и приехал ко мне, братец, Андрей Зверев и привез мне письма, а что с ним послана была, и я велел покинуть у Михаила и принять велел против росписи, потому что ты прислал не в пару, в самую в палую воду; а Ондрей ко мне приехал верхом, и держал я его у себя шесть дней, потому что при нем Москва река прошла,   так никакими мерами переехать было нельзя; а ко мне, братец, привезут по пути, потому что мне нужды нет никакой здесь, и тут пусть и пути стоит у Михаила; и слышал я, братец, что у тебя быки есть, – и ты, братец, пришли; гораздо на корм поспеет; а не в пору, братец, для Бога не присылай: морить животных; а что у меня, братец, Фетки Глухова была дела, и то все сошло с рук, в добром здоровье, и скажет про то про все тебе Андрей Зверев; и велел я к тебе, братец, отвезти малова из Мшища, и ты отдай его учить ткачам; и для Бога, братец, детей отдай учить всяким ремеслам, и на скрипках, и на инструментах вели, братец, учить детей: Соболев, и Зима, и Юшка у тебя даром слоняются, а ты бы, братец, отдал их чему-нибудь учить; и послал я, братец, к тебе пять ансырев шелку разных цветов, а дано шесть рублей, и пятнадцать пятинак ниток, а всякая пятинка на полфунта; а чулки, братец, для Бога, вели потеплее, потолще вывести, и мне, братец, чулочки в двое вели вывести и пришли, а шелка для того с лишком и послал; и промышляй, братец, телегами и колесами хорошими; а телеги вели делать братец: весной сухой лес, а хотя и вялый будет лес, так и делают и сохнет;  а в колеса вели, братец, втулки вели класть; и слышал я, братец, что у тебя иконники есть, – и ты пожалуй, братец, по обещанию своему вели написать образ Казанской Богородицы местной, и чудотворца Николая, и царские двери твои; и велел я Андрею померить и мерки велел отвезти к тебе, насколько длинные нужны и широкие; и северские двери велел померить; а деисусы, братец, хотя в один поес вели написать; и слышал я, братец, что изволишь ты карету делать, и ты, для Бога, братец, вели делать в лесу сухом, а железом тамошним не вели оковывать, потому что тамошнее железо твердо, и я к тебе пришлю из Москвы мягкого железа: как изволишь отделать, и ты ко мне отпиши, так я к тебе и пришлю; а в тамошнем железе вели, братец, колеса оковывать; а колеса, братец, хорошие вели оковать, втулки положить и концы оковать; а колеса, братец, выбирать вели хорошие, удельные, сухие; а и телеги, вели, братец, делать в лесу в сухом, и келмы у других вели сделать спереди, а тележки вели делать не большие, уютные; и вели, братец, клечи написать с трои или с щетвери, хороший, сувелеватый, удельный; а слышал я, что мастер добрый, а за иконы; братец, заплати 40 угорец, только бы сделали, написали хорошо, потому что у нас, братец, обещания есть, так дай за работу, чтоб нас не холили, только бы написали хорошим письмом; и сделай калясочку хорошую, удельную; а Ивана Свинцова, братец, я не велел и травы вывозить, потому, братец, что еще Василий Нарышкин и хочет брать и не хочет деревню: черт его знает; и вели, братец, наделать кушинов муравленых с пасочками, вместо оловиников, и горшочков хороших с кровелками и сковородочки с пестачками в подмосковную; а свинцу вели дать слишком, так покрепче будут; и вели, братец, стаканов хороших наделать, стеклянных гузичков, такие как у нас в Москве хрустальные, чешуйчатые, и сулеи хорошие, по ведру, большие; а что послал я, братец, серебро с Алексеем, – и ты вели сделать две узды тем делом, какую я на образец послал; а будет серебро скажут плохо, – и ты вели положить ефимков, а ефимков там можно добиться; а князя Бориса Алексеевича Голицына нет в Москве и грамотка его не отдана; а в родословных росписях дали срока до Троицына дня; а у нас бунтует князь Володимер Иванович  ) и князь Федул  ); в союз не идут; и пожалуй, государь братец, купи мне там юфт, сафьянов алых, хороших, мягких, а здесь дорога юфт; купить по два рубля слишком; у меня и к празднику сапоги старые; а что, братец, станут у тебя бить гуси и утки – и ты вели пух собрать и перья, а у меня постели нет: на бумажнике на одном сплю; или изволь добиться где пуха, а тот пуховик, что у тебя, мой и ты не замай у себя для похода и для ради всякого человека; а с Черкаской, братец, еще не разделался; на мне еще сто пятьдесят рублей, а взять негде, а присылает беспрестанно; а в хлебе разделался; и пожалуй, братец, продавай старых лошадей: Аргамака и Поляка; что в них будет? хоть бы променял: даром поваляться; а дела, братец, у нас ни в Земском приказе, ни в Поместном приказе не делаются; для Бога по траве пришли денек, чтобы с Черкаской разделаться; а из долгов нигде не можем взять; а которые мерины старые, – и ты изволь покормить и продать: будет дорога; а после тебя, братец, у меня осталось денег сто рублей и я дал Босалаю пятьдесят рублей и Черкаской пяддесят же рублей; и не Шипина, и из Углицкой деревни, и из Арзамаса и что хлеба продал, – и те деньги сто рублей отдал Черкаской же; а какая моя, братец, скудость деньгами скажет тебе Андрей: людям по это время и жалованья не давал; а Солопенские у меня были сорок подвод с рожью в просят у меня приказчика; я не знаю кого послать, а что у нас без приказчика; так плохо будет; а Ивана Свинцова перевези на Плову, а там изволь человека оставить в Еромах от себя, кого изволишь, и тех мест, по которым мест Васильев человек будет; а от себя изволь человека побыстрее послать в Кромы, чтобы он сеял, а Иван не станет сееть, разорить все; да пожалуй, братец, сделай печать да пришли ко мне, а у меня нет ни перстня, ни печати».

«Князь Петр Федорович, здравствуй с государем своим батюшкой, с князем Федором Львовичем, и с государыней своей матушкой, с княгинею Екатериной Ильиничной, а про меня позволь вспомянуть, – и я в Москве до сих пор живу».

Столбец состоит из трех листов. Последние строки начинаются словами «человека оставить», находятся на обороте столбца, где еще две следующие надписи: «№155» – новейшей поры и – «Государю моему братцу князю Федору Львовичу».

В 1696 году Савелий Львович значился в церемониале при преставлении царя Иоанна Алексеевича: дневал на 12–м дневании 9 января  .

Князь Савелий похоронен с родственниками своими в церкви Всех Святых Боровского Пафнутьего монастыря. Князь Савелий Львович был женат на княгине Анастасии Григорьевне, которая в 1723–25 годах выдала две отпускные грамоты [178].

Анастасия Львовна Волконская (…)

Анастасия Львовна Волконская (…). Княжна Анастасия Львовна; за Василием Даниловичем Мячковым [178].

Иван Петрович Волконский (…-1656)

6.150.107. Иван Петрович Волконский (…-1656). Князь Иван Петрович, жилец, умер в июне 1656 г. Ж. Степанида Артемьевна.

Иван Петрович (№150) (Правнук Василия «Черного»).

По писцовым книгам Тульского уезда 1627–1628 г., в Колоденском стану, в поместьях написано: «за князем Иваном Петровичем Волконским половина сельца Селипа на р. Упе, деревня Поджарева на р. Упе с деревнями и пустошами» 

В боярской книге 1643 года написано: оклад поместный в житье ему вновь 400 четвертей. В 1646 году придано ему 100 четвертей за Карповскую службу и за валовое дело.

Князь Иван Петрович скончался в Смоленске по возвращении из похода под Ригу в июне месяце 1656 г.

В 1679 г. 14 ноября била челом Великому Государю вдова Степанида князя Ивана жена, Петра сына Волконского: в прошлом 1656 г. мужа ее князя Ивана Петровича Волконского на службе под Ригой не стало; а после мужа осталась она вдова с детьми своими: с князьями Тимофеем (№183) и Михаилом (№189), а государева жалованья после мужа осталось: поместья в Тульском уезде, в Колоденском стану, пол–сельца Селина да деревня Поджарева, и Государь пожаловал, – велел дать ей на прожиток из поместья мужа ее  .В 1689 г. била челом вдова княгиня Степанида Артемьева дочь, князя Ивана жена, Волконская с сыном, с князем Тимофеем, чтоб Великие Государи пожаловали их, велели то поместье мужа ее за ней и сыном ее справить и отказать [178].

Страница 25 из 97

You are here: